– Убедительная просьба – до выяснения всех обстоятельств воздержаться от звонков и разговоров по телефонам! Это понятно?
В комнате было тихо, никто не решился произнести хоть слово.
– Я думаю, понятно, – наконец сказал председатель комитета. Его референт был на связи с охраной и в этот момент кивком сообщил шефу, что приказ выполнен. – Выходы блокированы, генерал. И что… теперь?
– Теперь, – оглянулся на дверь замдиректора ФСБ, – я приглашу тех, кто успел выйти, и мы рассядемся по своим местам…
4
Водитель «БМВ» гнал машину по проспекту к северной окраине Москвы.
Артур торопливо произнес в трубку:
– Я понял! Сейчас… – Повернувшись к Евстигнееву, он сказал: – Пакажи бумаги, я должен убедиться, шта эта ани!
Евстигнеев был к этому готов. Посмотрев на Артура, он велел:
– Отодвинься!
– Что?
– Отодвинься к двери!
Кавказец что-то зло пробормотал, но выполнил пожелание депутата.
Евстигнеев, не вынимая папки из-под мышки, чуть приоткрыл ее и вытащил два листа.
– Смотри!
Артур прикипел к листам взглядом. Заглавный лист был снабжен грифом секретности и прочими атрибутами, на втором начинался собственно доклад. Сомнений быть не могло, это были именно те бумаги, о которых шла речь.
Артур, не отключавший телефон, скороговоркой доложил об этом своему собеседнику. Тот что-то сказал, и Артур перевел взгляд на Евстигнеева:
– А остальные листы? Я хочу на них посмотреть!
– Остальные увидишь, когда выполнишь свое обещание! – отрезал Евстигнеев, быстро пряча бумаги обратно в папку.
Артур передал слова депутата своему телефонному собеседнику.
Выслушав инструкции, он сказал:
– Да, я понял! Мы уже подъезжаем!
«БМВ» уже сбросил скорость и теперь ехал вдоль высокого забора какого-то предприятия. За забором торчали четыре трубы, из которых в небо струился то ли дым, то ли пар, справа располагался сквер. Людей в нем почти не было.